Арабское дело и перспектива Песчаной революции

E-mail Печать PDF

Началась ли революция?

Революции – это не любые волнения и перевороты, а социально-политические конфликты, которые ведут к изменениям социальной структуры страны. Отсюда некоторый мой скепсис, когда свержение президентов в Тунисе и Египте называют «революциями». «Звание» революции необходимо еще заслужить.

 Для того, чтобы события можно было признать революцией, лидеры движения и идущие за ними массы должны хотя бы сформулировать программу революционных перемен. «Свободные» выборы – явно недостаточное требование для периферийной страны Третьего мира. В таких странах о «свободных» выборах в чистом виде говорить вообще проблематично, а в «нечистом» виде они и при Мубараке проходили, и даже «Братья-мусульмане» иногда в них участвовали. Ничто пока не предвещает, что после Мубарака к власти придет правительство, способное не только решить, но даже решать более глубокие, затрагивающие жизнь миллионов проблемы коррупции и нищеты.

Волнения на востоке случаются время от времени, и никому не пришло в голову называть революцией, например, события в том же Тунисе в 1984 г., когда разъяренные массы разгромили полстолицы. Дело поправимое – можно заткнуть глотку небольшими социально-экономическими уступками, денежными подачками, поменять каких-то чиновников (а потом забрать данное назад с помощью налогов и инфляции). И бунт рассыплется, как песок под солнцем. Это – еще не песчаная буря, не революция.

Учитывая, что на этот раз волнения оперативно используются в борьбе правящих групп (в 80-е гг. в Тунисе подождали 3 года после бунта, чтобы сменить президента, а сейчас сделали это сразу), пока мы имеем дело не с революционной волной, а с волной массовый народных выступлений, конструктивное содержание которой - «оранжевая революция», где оба слова даны в кавычках. Если песок опять развеется под солнцем, Тунисская и Египетская «революции» будут симулякрами, мифическими оболочками без реального революционного содержания.

Такие разные революции

Но это – не все. Нынешние события могут стать запалом реальной революции, хотя пока не стали ни в Тунисе, ни в Египте. Разочарование населения в «оранжевой революции» может привести к новому взрыву, который сможет быть расценен уже как революция без кавычек. Нынешняя ситуация в Египте и Тунисе пока скорее относится к революционной ситуации, революционному кризису, и может быть в дальнейшем расценена как начало революции только в том случае, если последует действительно революционное продолжение. И здесь пока возможны два варианта: песочно-оранжевый и зеленый.

«Оранжевая» революция, где второе слово уже без кавычек, где уже действительно можно говорить о революции – аналог «Глори революшен» 1688 г. в Англии – типичной «доводящей» революции. Ее можно называть «оранжевой» в честь Вильгельма Оранского, пришедшего к власти в результате переворота 1688 г. Почему «доводящая», а не более типичная «межформационная»? Дело в том, что некоторые революции, как, например, Английская революция XVII в., не могут решить свои задачи «сходу». Они пробивают в существующей социальной системе «брешь», но для дальнейшего развития нужна передышка и затем еще один социально-политический переворот, который «доводит» итоги предыдущей революции, утверждает стандарты новой социальной системы. Если эта задача успешно решена, наступает время следующего формационного цикла, с новыми революциями. И первые из них как правило – «ранние». Они еще только намечают перспективные задачи, но не могут их закрепить. Отношения еще не вызрели в достаточной степени, не окрепли. И только позднее, если господствующие классы «не поняли намека», наступает время классических межформационных революций.

Тупик Садата и тупик Насера

Результаты чего будет «доводить» Египетская революция, если она не остановится на нынешнем этапе? Напомню – что режим Мубарака – прямое продолжение режима Садата, политики «инфитах» («открытости»), то есть сдачи на милость глобального капитализма, отказа от «арабского социализма», проводившейся прежде Насером государственной модернизации. Неудача политики Насера привела к тому, что Садат и Мубарак совершили отступление, предвосхитившее более поздний крах «соцсистемы». Сегодня стало ясно, что этот путь со временем привел к острому социальному кризису, к превращению Каира и других городов в социальную бомбу. Туристы, интересовавшиеся жизнью страны за пределами туристических маршрутов, имели возможность ужаснуться каирскому образу жизни миллионов людей – среди завалов мусора, без постоянной работы и источника дохода. Не никаких признаков, что Барадеи и другие либеральные лидеры имеют какой-то рецепт решения проблем этих людей. Поэтому я не вижу перспектив революции, «доводящей» инфитах до стандартов капитализма западного типа. «Чистенький капитализм» там не получится. На этом пути можно только поменять «шило на мыло», одну коррумпированную олигархию на другую. А это – не революция.

Почему проект Насера рухнул раньше, чем социалистическая система в целом? Потому что в словах «арабский социализм» главным было слово «арабский». «Социализм» Насера был средством для решения главной задачи – общеарабского дела – объединения всех арабов в единую сверхдержаву. Программа минимум – со столицей в Каире или Дамаске. Программа максимум – в Иерусалиме. Проект Насера был тесно увязан с необходимостью победить Израиль. Но Насер и его союзники в 1967 г. потерпели поражение, и планы Объединенной арабской республики от Атлантики до Персидского залива ушли в прошлое, рассыпались, как сухой песок пустыни, но не были забыты совсем. Наследниками этой эпохи были авторитарные режимы от Ливии до Ирака, но они же были и препятствием для арабского дела, поделив арабов границами своих государств.

Бомба для Каддафи

Даже Каддафи, продолжая употреблять революционную риторику, давно почил в нефтяном самоуспокоении, стал проводить либеральные реформы и не довел до логического конца национальную модернизацию своей страны – что аукнулось сейчас влиянием племенных вождей и ненавистью к режиму части молодежи и бесправных «неграждан», работающих в Ливии арабов из других государств (египтян, палестинцев, тунисцев и др.). Эти люди наряду с иностранными специалистами обслуживали индустриальный комплекс, создавали часть национального продукта страны. Если такие социальные силы являются бомбой под здание Джамахирии, что-то неладно с этой Джамахирией.

Восстание против Каддафи является протестом не против модернизации, как полагают авторы, считающие эти события «контрреволюцией». Тогда это восстание произошло бы в 70-е гг. в период модернизационной политики в Ливии. Но нет – оно произошло сейчас, после «застойных» 80-90-х гг. и начавшейся в 2003 г. либерализации. Это восстание не против «революции», а против системы, которая возникла в результате остановки модернизационного проекта, в итоге нефтяного «застоя» и связанного с ним социального гниения. Однако и перспектива свержение Каддафи не радует - враги Каддафи в Ливии не перезапустят модернизацию, а лишь более решительно продолжат осторожно начатую Каддафи либерализацию (от которой в случае своей победы Каддафи может сейчас и отказаться). Учитывая роль традиционных вождей в событиях, в случае поражения Каддафи Ливию может ждать и прямая реакция. Но только при условии, что Ливия будет предоставлена сама себе. А это вряд ли получится.

Кто подхватит арабское дело?

Таким образом, и египетский инфитах, и подобная ему коммерциализация государственной политики от Сирии до Ливии были отступлением от задачи национального объединения арабов и арабской модернизации.

Сегодня мы видим, как одновременно поднялся весь регион, разделенный не только границами, но и разными социальными условиям. У сегодняшних волнений есть десятки причин, и одна общая – арабское «общее дело». В Тунисе поднялись «наши собратья», и поэтому поднимаемся «мы» - от Марокко до Багдада. Песок поднялся на бурю от Атлантики до Персидского залива. Это значит, что общеарабское дело все еще актуально, все еще движет людьми мечта об общей силе, объединяющей огромные людские и сырьевые ресурсы региона для выхода из нищеты общими силами.

Но старые арабские националисты не могут возглавить этот процесс, потому что они – наследники тех режимов, против которых идет борьба.

Это не значит, что новый Насер в принципе не может появиться. Военный мундир песчаного цвета все еще в моде. Новым Насером может стать тот военный, кто возьмет на себя «перезагрузку» задачи арабской модернизации и объединения региона в сверхдержаву.

Но эту задачу могут взять на себя не только военные с наполеоновскими планами, поддержанные восторженной толпой на центральных площадях. В условиях дискредитации старых режимов, почивших в гниющем покое и дождавшихся социального взрыва, арабское дело могут взять в свои руки исламисты.

Только ленивый не обсудил еще угрозу исламской реакции. Но после исламской революции в Иране возникла модель, сочетавшая контрмодерн с продолжением индустриальной модернизации. Победа радикального исламизма может вести и к глухой реакции, как в Афганистане, и к специфической модернизации, мобилизации масс на решение назревших проблем социального неравенства и нищеты. У исламистов есть все, что позволяет им взять в свои руки общеарабское дело – межгосударственные структуры, готовность бросить вызов компрадорской буржуазии, социальные программы, ненависть к Израилю и мечта об Аль-Аксе.

1830, 1848, 1905…

При каких условиях Арабская революция может пройти путь от «доводящей» к более глубокой социальной революции? К революции, аналогичной французскому 1848 году и еще более глубокому 1905 году в России, который «доводил» реформы 60-х гг., решал межформационные задачи и двинулся дальше – в сторону 1917 года.
Я уже писал об условиях, когда египетский социальный песок может собраться в настоящую революционную бурю: http://shubinav.livejournal.com/30958.html Если совсем коротко - должны появиться органы низовой самоорганизации и опирающийся на них идеологических полюс с конструктивной стратегией социальных преобразований. Классический пример: в 1848 г. во Франции все тоже начиналось с борьбы средних слоев против буржуазной олигархии (доводящие задачи), а «раскачегарилось» до острого классового конфликта, ранней формы пролетарской революции. Но во Франции 1848 г. уже получили широкое распространение социалистические идеи, революция быстро выдвинула вперед программы социальных преобразований, пусть и несовершенные. В событиях на Ближнем Востоке этого пока нет.

Там рабочий класс не играет самостоятельной политической роли, забастовки в Египте не выдвинули более радикальных требований, чем оппозиция в целом. Вообще не выдвинуто внятной экономической программы, альтернативной либерализму. Нет, Египет пока не дошел до уровня французского 1848 года и тем более российского 1905 года. Но есть некоторые основания видеть возможность для дальнейшего углубления процесса.

Начало долгого пути

События в Тунисе очень интересны как раз тем, что выдвинули модель всей последующей волны: конфликт базара (мелкий и средний бизнес) и допущенной к власти бизнес-олигархии. Это - проблематика Франции 1830-1848 гг. Только если Тунис и Египет сумеют совершить эту доводящую революцию (а этот результат пока не достигнут – основы режима сохранились), то в случае дальнейшего развития революционного процесса, «перерастания», останется всего шаг до «ранней» революции следующего цикла, который принято связывать с пролетариатом и социализмом. И тогда огромную роль начнет играть субъективный фактор, потому что следующий шаг нельзя сделать без распространения соответствующей идеи. Идеи – может быть важнейшее наследие «ранних» революций.

Но влияние светских левых идей в ближневосточных событиях минимально, и их популярности мешает как раз опыт предыдущих левых преобразований. Бланкисты, Луи Блан, Прудон и левые якобинцы были популярны, потому что у них за плечами не было такого показательного перерождения, как у носителей левых идей на Востоке. И здесь, конечно, огромная доля ответственности лежит на арабских социалистах, Каддафи и алжирских лидерах, у которых было сколько угодно времени, чтобы реализовывать свой левый проект. Результат – тот же базар и массы бедноты, ненавидящие правящую олигархию, объединяющую власть и бизнес-интересы, та же либерализация. В результате Восток попал в историческую ловушку, которая дает фору исламистам. Но это – только начало исторической партии. 2011 год показал, что социальные проблемы накопились настолько, что в рамках старой системы их уже не снять. Пружина взведена, но раскручиваться может очень долго. Не стоит ждать быстрой развязки этой истории.