Стенограмма семинара "Социум"

E-mail Печать PDF

Семинар «Социум» о Перестройке (декабрь 2009 г.)

(фрагменты) 

А. Колесников: 

Изначально хотелось бы понять - актуально ли изучение Перестройки для решения каких-либо проблем нашего времени, насколько оправдана аналогия проблем Перестройки и современности. Три проблемы современности явно перекликаются со временем Перестройки. Первая - нерешенность экономических проблем СССР и РФ. Вторая - проблема гражданского общества, это взаимосвязь общества по вертикали и горизонтали. И третья, это идеологический тупик.

Начну с экономики. Во время Перестройки остро встал вопрос о преодолении ресурсной ориентации экономики. Как известно, он все еще не решен. Политика ускорения делала ставку на развитие машиностроения. Сейчас государство также ставит задачу модернизации технологий (даже нано-), инновации. Но проблема остаётся. И, безусловно, что это проблема связана не с какой-то самостоятельной линией экономического развития, а, как правил, именно с догоняющим развитием. Потому что, как тогда стояла задача уровняться с Западом, так и сейчас заглядывая на Запад, мы пытаемся строить корпорации. Ну, не как у них, а наши особенные формы. 

Вторая проблема – отношения правящей элиты и гражданского общества. Здесь ключевая формулировка - взаимосвязь по вертикали и горизонтали. Горбачёв, когда он пришёл к власти, был относительно молодым политиком. При этом существовала проблема, когда старые кадры оставались на местах, а продвижение новых возможно было только через партийные структуры, продвижение новых кадров сдерживалось, старые руководители подолгу многие сидели на местах. Научная (интеллектуальная) элита не шла в эти властные структуры, потому что необходимо было преодолеть некий бюрократический ритуал, который не оставлял места для разработки и реализации новых идеи. В то же время эти люди, если современным языком сказать, были креативны. Таким образом, в сфере гражданского общества накапливалось недовольство, а в замкнутой правящей касте – дефицит креативности.

Аналогичная проблема, как мне кажется, возникает и сейчас. В России тоже существует некий слой людей, и в гуманитарной сфере тоже, которые предлагают проекты модернизации и т.д. Но они могут продвигать свои идеи исключительно через посредничество власти. То есть если есть заказ власти, связи среди чиновников, они могут реализовать проект. Если этот проект может привести к каким-то качественным изменениям, он новый инновационный, но на него нет заказа, выхода на деньги, которые сейчас растут прежде всего под крышей чиновничества, то никто этого человека не услышит, вне зависимости от того, насколько эффективные и креативные решения он предлагает.

И третья проблема, это идеологический тупик. Изначально в советском обществе движущей силой считался пролетариат, рабочий класс. Но за годы советской власти пролетариат и потомки пролетариата уже перестали быть в классическом понимании пролетариатом. Реальные полномочия рабочий класс давно потерял. А те дети рабочих, кто получил образование и превратился в часть интеллигенции, креативного слоя, считались вообще «прослойкой». На них бюрократия смотрела сверху. А интеллигенция видела, что идеологемы советского общества уже устарели. Кто должен стать этой движущей силой прогресса? Явно не рабочий класс. Пока искали нового «гегемона», эту роль приватизировала номенклатурная буржуазия.

Сейчас ситуация аналогична. Известно, что происходит безуспешный поиск национальной идеи, власть пытается создать средний класс, на который опереться в деле «модернизации». Но этот «средний класс» очень разнороден и в большинстве своем ни к какому прогрессу не стремится. Одни обладают определённой креативностью, другие ощущают себя несущей конструкцией уже существующей системы. Соответственно, когда власть говорит о перспективах модернизации, непонятно, кто является ее движущей силой. Ну не считать же такой наших крупнейших бизнесменов, которые даже из советского оборудования пытаются выжать последнюю копейку, а не модернизируют его (вспомним Саяно-Шушенскую ГЭС).

Некоторые решения, которые вырабатывались во время Перестройки, несмотря на ее неудачи, сохраняют актуальность и сегодня – раз проблемы не удалось решить и после ее окончания. Возьмем политическую деценрализацию. Идея Горбачёва о разделении партии и советов, о возрождении идеи советов дала возможность вовлечь в процесс принятия решений более широкий слой, чем бюрократия, в том числе и креативные слои.

Сейчас подобная идея провозглашается в определённых молодёжных проектах. Проводятся всякие форумы молодёжные, где проводятся конкурсы проектов. Хотя это – очень слабые ростки инициативы - ведь инициатива исходит не снизу, а опять же под заказ, с разрешения «старших» из партийных и государственных органов.

Но необходимость дать возможность пробиваться инициативе снизу, особенно инициативе креативного слоя, есть, как была она и перед Перестройкой 1985-1991 годов.

 И. Женин: 

Во-первых, я бы поспорил с Антоном относительно хронологического периода. Те процессы, которые начинались во время Перестройки, не прекратились в 1991 году и продолжились, я считаю, вплоть до 1992-1993 гг.

Во-вторых, в известной степени настроения, которые стояли за идеями и процессами, названными впоследствии Перестройкой, наблюдаются и в настоящее время. Изменилась страна, общество, отчасти элиты, единственное, на мой взгляд, что осталось – это ощущения необходимости перемен. В этом смысле можно провести параллели между перестроечным временем и сегодняшним днем. С единственной оговоркой, по сути отражающей «оторванность», непонимание властью общей картины функционирования политической, экономической и социальной систем. В Перестройку желание перемен исходило сверху, а в России сегодняшнего времени осознание оторванности, выстроенной «властной вертикали» исходит снизу.

Плана Перестройки не было, была такая красивая идея совершить нечто, чтобы исправить, подкорректировать. Но ликвидировать саму систему – такая задача первоначально не ставилась. Можно, конечно рассуждать, какие причины были в основе всего этого, но тем не менее идея социализма, в принципе, не подвергалась сомнению. Иными словами, и в Перестройку, и в современных условиях боролись с отдельными проявлениями, не пытаясь и, возможно, не понимая, что в реформах нуждается вся система, представленная в виде целостного явления. Таким образом, менять необходимо не часть, а целое. Возможно, что слишком позднее осознание этого процесса привело к развалу СССР, тяжелейшему политическому, экономическому и социальному кризису, охватившему все постсоветское пространство.

Да, могут и сегодня высказываться благие пожелания, намёки на децентрализацию. Но инструментально непонятно, как это реализовать. Существует ли механизм? Если да, то им можно воспользоваться, его можно корректировать, менять колёсики, заполнять, расширять, сужать. Если механизмов нет, то возникает вопрос, как решать задачи через прямую связь власти и общества, может ли реформатор напрямую обращаться к обществу.

Вот, в ГДР в 1989 году власть в условиях паралича механизма не успела установить контакт с обществом, и в результате ГДР пала.

 А. Шубин:

 Это интересный пример двух стратегий. Мы советуем лидерам прямо противоположные вещи. Горбачева упрекаем в том, что он апеллировал к народу, а Хонеккера – что пытался отгородиться от перемен. Можем ли мы утверждать, что если бы в ГДР возник такой же реформатор, как в СССР, то ГДР сохранился бы. Но ведь в СССР реформатор пришел, а страна перестала существовать. Почему проведение аналогичных более решительных мероприятий в ГДР должно было сохранить эту страну?

 И. Женин:

 На мой взгляд, достижения социализма в ГДР были шире, чем в СССР. Прежде всего в том, что касается социальных программ. Это позволяло надеяться на успешное развитие в сторону равноправия с ФРГ, сохранения восточногерманских социальных достижений даже в случае интеграции.

 А. Шубин:

 Перестройка стала большим разочарованием, которое объединяет наш народ. Есть такая национальная идея постсоветского народа – большое разочарование перестройкой. Это нас роднит, как Победа 45-го года и гордость за Гагарина. Это – разочарование не Перестройкой как событием, а ее поражением.

Я согласен с Антоном, что мы сегодня снова оказываемся перед лицом вызовов, аналогичным «перестроечным».

После поражения Перестройки наша страна, распавшись, откатилась далеко назад. Соответственно, движение вперёд возможно через решение проблем, которые Перестройке оказались не по плечу. Соответственно мы их можем выделить.

Перестройка распадается на три составляющие. Первая - собственно реформы, которые и дали название периоду. Их хронологические рамки, конечно, ограничиваются 1991 годом. Дальше – пошли уже другие реформы. Вторая - это то, что можно назвать буржуазной революцией. Произошел переход индустриального общества с одних рельс на другие. Это не путь вперёд или назад, это смена модели того, что в СССР уже было достигнуто. Но выяснилось, что по буржуазному пути в эпоху глобализации все страны двигаться не могут – всем ресурсов не хватает. Так что пожалуйте, Россия, на периферию системы, в Третий мир. А это уже – нада от индустриальных достижений, это уже деградация. Большинство населения, которое в 1990-1991 гг. надеялись жить, как в Америке (при чем не Латинской) конечно, разочаровано.

Третья – это такая революция, которая стремилась к прорыву к неведомому будущему, некоему демократическому социализму. На мой взгляд, контуры этого неведомого общества, как они виделись команде Горбачева с одной стороны, и социалистическим неформалам – с другой, близки тому, что мы сейчас понимаем под пост-индустриальным обществом и в то же время – социальным государством. Но этот путь сложен, тесная связь между различными демо-социалистическими силами не возникла. Страна не смогла взять этот барьер.

Все три потока слились в социальную революцию, которая продолжалась, на мой взгляд, до 1993 гг. Шоковая терапия вызвала и отрезвление, и столкновения, но номенклатурная буржуазия в итоге сумела подавить сопротивление своему проекту. «Честь и совесть нашей эпохи» - интеллигенция, которая надеялась решить все проблемы, оказавшись у властных рычагов, со своими задачами не справилась и оказалась «в загоне». Выяснилось, Антон, что не любая креативность ведет страну вперед. Вот, проблема.

Как сказал мне один завсегдатай демократических митингов, с которым мы всё время в 80-е спорили о Ельцине, года через два после событий: «как нас, однако, кинули». Таков результат буржуазной революции, в которую вовлекается та часть «креативного слоя», которая не имеет программы чего-то большего, чем простые либеральные или консервативно-патриотические рецепты.

Поражение демократического социализма, и не только в СССР, стало результатом не только внутренней слабости, но «удара в спину» со стороны буржуазии. А если говорить о ГДР, пример которой затронул Илья – то и прямой интервенции.

Я был в ГДР сразу после выборов марта 1990 г., собирал листовки. Листовки «новых левых», популярных еще в 1989 году, но не имевших поддержки из ФРГ, я легко отковыривал. Они были черно-белыми и приклеены каким-то дешевым резиновым клеем. А красочные плакаты христианских демократов, социал-демократов были приклеены намертво, цветные, идеальные. Это похоже на западные продукты, которые мы покупали в 1992 году – за яркие этикетки, чтобы попробовать.

Попытка создать какие-то новые отношения, пусть пока не очень понятные и ясные - это не просто мечта. Какое-то время – в 1986-1989 гг. – это идея стала материальной силой, реальным стремлением масс. Неформальные организации, клубы, комитеты самоуправления, а затем и властные Советы жили в режиме мозгового штурма – как организовать жизнь. Это была действительно эпоха социального творчества – но без опыта и без плана.

Впрочем, свержение коммунистического режима -это тоже большая работа и тоже результат. Вот, в 1982 году я бы не рискнул столь вольно обсуждать курс руководства страны, как мы это делаем теперь.

Гражданское общество было уникально и в смысле самоотверженности – ведь эта работа делалась людьми, которые не получали за это отдельную зарплату.

Но победила другая сила, и порыв иссяк – люди поняли, что сейчас не удается добиться того, к чему стремились. Но думаю, если надежда вернется – вернется и энтузиазм. А для этого нужно, чтобы людей вдохновлял внятный проект будущего.

Получается, что Перестройка была «ранней революцией», которая ещё не имела достаточных предпосылок для победы. Но уже мгла поставить задачи. Она их поставила. Она стала «воспоминанием о будущем».

Чтобы выскочить из круга либеральной глобализации и консервативно-державной заскорузлости, необходима стратегия прорыва к пост-капиталистическому (а не до-капиталистического) общества. В этой попытке - ценность Перестройки.

Но вот годятся ли сегодня методы времен Перестройки – не знаю.

 А. Сафронова:

 Никакие старые методы не годятся. Или почти никакие. Капиталистическую систему в той стадии, которую мы сейчас наблюдаем (эпоха симулякров третьего порядка, если использовать терминологию Бодрийяра) невозможно победить только прямым воздействием гражданского общества на власть. При любой подобной серьезной попытке система включает свой манипулятивный информационный аппарат – и в итоге даже ростки здравого протеста в представлении масс превращаются либо во вражеские вылазки «оранжевых», если они носят левую окраску, в призывы вернуть тоталитарный Советский Союз, либо же просто в маргинализм городских сумасшедших…

 А. Шубин:

- Просто безысходность какая-то… Что же, противопоставим манипуляции рацио. Гражданское общество должно овладеть инструментарием, идеологией, стратегией, адекватной манипулятивным вызовам.

Увы, это – вторая проблема. Первая заключается в том, что у гражданского движения и силенок то нет.

 А. Колесников:

 Структуры, которые существовали тогда, могли вовлекать людей. Это происходило за счёт обмена мнениями людей на семинарах, мозговых штурмах. Нужно разговаривать…

 А. Шубин:

 Тогда была жажда общения на политические темы. До этого ведь существенные ограничения были. Мы выходили к слушателям – даже на улицу, рассказывали необычную, новую версию про семнадцатый год, слушатели очень удивлялись: да неужели?! Всё было интересно. Люди шли на митинг послушать выступление. А сейчас простому человеку на улице слушать про политику пока не интересно - хоть разбейся. Сегодня на митинги приходят те, кто любит не слушать, а ходить на эти митинги. Они ощущают: мы граждане, нас власти должны бояться. Власти смотрят на это, руки потирают, потому что это заповедничек, в который возбужденное социальными проблемами население не ходит.

Увы, но семинары и конференции сейчас тоже качественно иные – не в лучшую сторону. Уже многое сказано, пересказано. Мы обсуждаем это на семинаре, и наверное, здесь уместно сказать: семинар – не очень-то удобная для «мозгового штурма» форма. Поговорим, поконструируем уже где-то слышанные элементы смыслов, да разойдемся.

Во время Перестройки вакуум политической информации помогал делу любой агитации. Тогда был взрыв новых, креативных идей. Сейчас информации – перегрузка, существует другой вакуум - вакуум идей.

 А. Сафронова:

 Я бы не сказала, что это вакуум, просто сейчас большинство идей девальвировано в силу все той же заманипулированности, но это не значит, что идей нет, или что они неправильные. Просто необходимы новые формы, в которых они возродятся и пробьют себе дорогу. Благо, сегодня мы имеем такое мощное оружие как Сеть. Это только кажется, что в интернете перенасыщенность информацией, количественно – да, а вот качественно – сомневаюсь. Но зато в этой среде мы вполне можем конкурировать с центрами манипуляции «системы». Дело только за нашим креативом. Сеть дает нам возможность выстроить свою параллельную реальность, создать свою страну, свой новый мир, где жизнь идет по нашим законам. Остается только понять, как эта наша виртуальная реальность сможет в итоге распространиться на оффлайн. Но мне кажется, что сначала очень важно почувствовать себя силой, понять, что мы стали мощным сообществом сторонников нашей идеи, а методы придут…

 А. Шубин:

 Твоими бы устами… И креатив у нас есть, и Сеть у наших ног. Ну так давайте для начала попробуем создать эту параллельную реальность. Как говорил Михаил Сергеевич, начнем Перестройку с себя.