Демократический социализм Бертрана Рассела как альтернатива марксизму

E-mail Печать PDF

 

Хугаева Лейла

Демократический социализм Бертрана Рассела как альтернатива марксизму

(Очерк первый)

 

«Ортодоксальные экономисты, также как и Маркс, который в данном вопросе с ними соглашается, ошибались, когда старались представить экономическую выгоду как основной движущий мотив в социальных науках.  Погоня за благами, если ее отделить от власти и славы, конечна и насыщаема и может быть удовлетворена умеренной компетенцией. Действительно дорогие удовольствия происходят вовсе не из любви к материальному комфорту. Такие блага как коррумпированная система правосудия, поставленная на службу личным интересам или частная коллекция картин древних мастеров, подготовленная экспертами, приобретаются не из желания найти удобное местечко, а из поисков власти и славы. Когда умеренное количество комфорта обеспечено, как индивиды, так и общества, будут скорее искать власти, чем богатства: они могут искать богатство как средство власти или они могут намерено отказаться от увеличения богатства, чтобы сохранить рост власти, но в обоих случаях фундаментальный мотив не экономический. Эта ошибка в ортодоксальной и марксистской экономике не только теоретического значения, но и огромной практического важности, так как она привела к неправильному истолкованию некоторых принципиальных событий  новейшей истории. Только если мы поймем, что любовь к силе (“love of power”) есть истинная причина активности, истинная мотивация важных социальных процессов, мы сможем правильно истолковать историю». Б. Рассел «Power».

 

Несмотря на тот факт, что Рассел в целом позиционировал себя как материалист и дарвинист (хотя с большими оговорками), его основное отличие от позиции Маркса состоит в том, что он не был согласен с фундаментальной формулой марксизма «бытие определяет сознание». В расселовской концепции исторического процесса, напротив, общественное сознание определяет общественное бытие.

Рассел жестко критикует «экономизм» Маркса, упрекая его в ложной интерпретации фундаментальной человеческой мотивации, которую, Рассел определяет как  “mere thirst for knowledge” (просто жажда знаний) и “love of power” (любовь к силе, энергии).

Как можно видеть, движущими силами исторического процесса в интерпретации Бертрана Рассела выступают интеллектуальные и психологические механизмы, сфера духа и сознания, тогда как в марксистской интерпретации исторический процесс и силы, управляющие обществом, представлены как сфера экономики, производительных сил и производственных отношений.

Поэтому все работы Рассела в качестве центрального своего вопроса имеют вопрос о развитии науки и становлении научного метода, о конфликте двух противоположных психологических сил, управляемых законом сохранения силы психики (love of power). Эту мысль он развивает в своей книге “Power” и последовательно проводит во всех остальных трудах.

"Человеческая кооперация всегда возможна в отношении общего блага человечества, такого как материальное благосостояние, здоровье, наука, и все виды счастья, проистекающие не из чувства превосходства над другими. В то же время торжество победителей в конкурентной борьбе не может быть всеобщим. Счастье сотрудничества основано на дружеских чувствах, несчастье противостояния - на враждебных. Злорадство лишает рассудка и способности быть счастливым; и на сегодня мы наблюдаем это в конкуренции национальных экономик. В обществе, в котором преобладают дружеские чувства не существует противоречий в интересах отдельных людей или групп; противоречия, которые мы сегодня наблюдаем порождаются враждебными чувствами, которые они в свою очередь усиливают. Отсюда мы можем сделать выводы об этике власти. Конечной целью тех, кто имеет власть (а у нас у всех есть какое-то количество власти), должно быть продвижение человеческой кооперации, и не в виде противостояния различных групп, а кооперации всей человеческой расы. Сегодня основным препятствием для единения человеческого рода является активность враждебных эмоций и тщеславных желаний превосходства. Эти чувства могут быть снижены либо прямо через посредство религии и морали, либо косвенно за счет уничтожения политических и экономических институтов власти отдельных государств и вытекающей из нее конкуренции национальных экономик. Необходимы оба метода: они не являются альтернативами. Мировые войны и диктаторство, которое они принесли, повлекли недооценку всех видов власти, кроме военной и государственной. Это ограниченный и неисторический взгляд. Если бы мне предложили назвать четырех человек, у которых было больше власти, чем у кого бы то ни было, я бы назвал Будду и Христа, Пифагора и Галилея. Ни один из них не имел поддержки государства, пока их учения не получили широкого распространения. Никто из них не имел особого успеха при жизни. Ни один из них не смог бы оказать такого колоссального влияния на развитие человечества, если бы власть была их основной целью. Никто из них не гнался за властью, которая порабощает других, но каждый находился в поисках энергии, которая освобождает – первые два показали людям, как побороть страсти, которые ведут к вражде и таким образом предотвратить рабство и подчинение одних другим; а двое других показали научный контроль, позволяющий овладеть силами природы. В конечном итоге, не насилие управляет обществом, а мудрость тех, кто взывает к общечеловеческому стремлению к внутреннему и внешнему миру, к счастью, к пониманию мира, в котором всем нам предстоит жить". Б. Рассел. «Власть».

Выводы, к которым приходит Рассел, неутешительны для современного общества. Развитое научное мышление, будучи сосредоточено в руках людей с извращенным пониманием силы как физического насилия, приведет к таким катастрофическим последствиям, которые не снились первобытным людям, не знакомым с наукой. В то же время, наука в руках людей, правильно понимающих силу человека как силу научного контроля, сотрудничества и взаимопомощи, напротив способна сделать человечество очень счастливым и благополучным, намного более благополучным, чем оно было в темные века невежества и нравственного мрака.

«Та же концентрация на широких, межличностных интересах человечества, которая позволяет человеку пережить личное поражение в работе, или же беду несчастливого брака, научит его держать себя в руках, когда он упускает свой поезд или роняет зонт в лужу. Если ваши привычные мысли всегда содержат исторический взгляд на человеческий путь, начиная с его постепенного зарождения из варварства, и краткость общего существования человека в сравнении с размерами астрономических эр, если, повторяю, такие мысли всегда при вас, вы поймете, что сиюминутная борьба, в которую вы вовлечены, не может быть такого масштаба, чтобы рисковать вернуться назад в темные века варварства, из которых мы с такими трудами выбирались. Если вы переживаете неудачу в достижении сиюминутной цели, вас поддержит та же мысль о преходящем, которая сделала невозможным обращение к разрушительному оружию. В вашем распоряжении окажутся помимо промежуточных целей, также задачи отдаленные и медленно раскрывающиеся, задачи неличные, где вы только один из воинов огромной армии великих людей, прокладывавших дорогу человечеству к цивилизации. Если вы сумеете развить в себе этот взгляд на человечество, вы заложите основу глубокому фундаментальному счастью, которое никогда не покинет вас, как бы ни сложилась ваша личная судьба. Ваша жизнь станет продолжением жизни всех великих людей, имевших общие цели, и с вашей смертью эта нить общей жизни не оборвется, и поэтому покажется вам лишь незначительным инцидентом. Если бы я мог организовать образование так, как я считаю нужным, я бы искал, чем заменить старую ортодоксию религии – которая привлекает только немногих молодых и как правило с наименьшим интеллектом и дурными наклонностями – что-то такое, что меньше всего подходило бы на роль религии, поскольку главное в этом подходе - концентрация внимания на хорошо обоснованных фактах. Я бы постарался открыть перед глазами молодых во всей красочности картину человеческого прошлого, глубоко уяснить, что будущее человечества в любом случае будет несоизмеримо больше его прошлого, что сроки существования нашей планеты смехотворны и что наша жизнь на ней всего лишь временное недоразумение; и в то же время наряду с фактами, которые подчеркнули бы незначительность отдельного человека, я бы представил подборку фактов совершенно другого характера с тем, чтобы глубоко впечатлить их мощью человеческого разума и мощью возможностей познания, равным которым в звездном космосе нет ничего. Спиноза много лет назад писал о человеческом рабстве и о человеческой свободе; форма изложения и его язык сделали его работы труднодоступными для всех, за исключением студентов философии, но смысл того, что я хочу передать, мало отличается от того, что сказал Спиноза. Человек, который однажды почувствовал, пусть не навсегда и не надолго, в чем настоящая сила души, больше никогда не сможет быть счастлив, если он позволит себе быть мелочным, эгоистичным, переживающим о тривиальных неудачах, бояться своих ожиданий будущего. Человек, достигший силы своей души, широко откроет окна своего сознания, давая волю ветрам вселенной продувать его во всех направлениях. Он будет смотреть в глаза правде о себе и о мире так твердо, как только человеческая натура может позволить; понимая краткость и преходящий характер жизни человека, он также будет понимать, что разум индивида вмещает в себя весь космос. И он будет видеть, что человек, чей разум способен отражать весь космос, так же велик, как этот космос. Освобождение от страхов, которые осаждают рабов обстоятельств, подарит ему глубокую радость, и вопреки всем превратностям своей внешней жизни гармония его внутренней жизни позволит ему всегда оставаться счастливым человеком» (Conquest of happiness).

На этих положениях строится линия исторического развития социальной теории Бертрана Рассела. В целом он выделяет в этом развитии три стадии: стадия аграрно-традиционного общества, не знакомого с научным знанием, основанного на деспотии, невежестве и предрассудках; стадия индустриального общества, где научные знания имеются, и бедность несколько ослаблена, но они сконцентрированы в руках неумных людей, понимающих силу как власть и насилие, и тратящих все приобретения науки на бессмысленные войны и противостояние; стадия социалистического общества, где научный контроль сконцентрирован в руках интеллектуалов, понимающих силу как силу сотрудничества, научного контроля и духовной свободы, общества богатства и творчества.

Можно видеть, что в целом Рассел придерживался стадийной интерпретации исторического процесса, обобщая всю человеческую историю как единый процесс развития сознания, духовности, научного мышления и усовершенствования нравственности, способности к сочувствию и сотрудничеству. Современное ему общество Рассел трактовал как промежуточную, наиболее опасную и тяжелую стадию, характеризующуюся резким дисбалансом между знаниями в технической и социальной сфере. В результате этого, научное знание оказывается в руках опасных и деструктивных людей, усиливая зло и накаляя несчастье во всем мире. Первая и вторая мировые войны, холодная война гонки ядерного вооружения оставили неизгладимый след в его душе, превратив его в упорного адвоката мира и обличителя коррумпированных систем власти, разжигающих национализм  и военное противостояние.

«Почему пропаганда настолько успешнее, когда она взывает к ненависти, чем когда к дружбе? Причина в том, что современная цивилизация сделала сердце человека значительно более расположенным к ненависти, чем к любви. Неудовлетворенность толкает людей к ненависти, потому как глубоко в душе они чувствуют, пусть бессознательно, что каким-то образом упустили смысл жизни, и что возможно другие, но не мы, прибрали к рукам все блага, которые природа приготовила для человеческого счастья.

Изобрести общественную систему, несовместимую с войной, - жизненная необходимость для нашей цивилизации; но, ни одна подобная система не имеет шансов на успех, пока люди настолько несчастливы, что взаимное уничтожение кажется им менее страшным, нежели необходимость убивать праздное время», - писал Б. Рассел в работе «Conquestofhappiness».

«Вооруженные силы каждой нации существуют, согласно утверждению этих наций, только чтобы предотвращать агрессию других наций. Но вооруженные силы других наций существуют, чтобы способствовать разжиганию агрессии. Если вы скажете что-либо о вооруженных силах своей страны, вы предатель, который хочет отдать землю своих отцов на поругание жестоким завоевателям. Если с другой стороны вы защищаете страну потенциального противника, считая, что вооруженные силы необходимы для ее сохранности, вы клевещете на свою страну, в чьей неизменной приверженности пацифизму только извращенный негодяй мог усомниться. Я слышал все это сказанным о Германии абсолютно достойной немецкой леди в 1936 году, в ее панегирике Гитлеру. Такого же рода предубеждения, лишь с меньшей эмоциональной окраской, приложимы и ко всем другим конкурирующим организациям.

Что стоит на нашем пути к миру? Вовсе не материальные и технические препятствия, но только зло в человеческом сознании: подозрения, страх, жажда власти, ненависть, нетерпимость. Я не буду отрицать, что эта враждебность более выражена на востоке нежели на западе, но тем не менее она также имеет место быть и на западе. Человеческая раса могла бы сейчас и здесь начать быстрое продвижение к несравнимо лучшему миру, при одном единственном условии: устранение взаимного недоверия между востоком и западом. Я не знаю, что надо сделать, чтобы выполнить это условие. Многие из слышанных мной предложений показались мне глупыми. Тем не менее, единственное, что необходимо сделать это - предотвратить любыми путями столкновение, и надеяться, что время принесет мудрость». (The impact of science on society).

Экономическая теория Рассела всецело вытекает из его психологической теории закона сохранения силы, управляемого двумя видами контроля: физическим (насилие) и научным (доступ к энергии природы). Бедность происходит не от уровня развития производительных сил, а от уровня развития психики. Там, где правят варварство и насилие физического контроля и низменных чувств зависти, тщеславия и враждебности, как бы высоки не были достижения техники – богатство, приобретенное научным знанием, расходуется на бессмысленное противостояние. И, наоборот, там, где правит научный контроль закона сохранения силы, основанный на сотрудничестве и взаимопомощи – богатство людей умножается по мере накопления знания и в конечном итоге, доступ научного контроля к этому богатству неограничен.

«На протяжении веков человеческой эволюции люди подвергались бедам двух сортов: тех, которые происходили от внешнего мира, и тех, которые люди навлекали друг на друга в результате заблуждения. Сначала, проблемы, связанные с необходимостью выживать в окружающем мире, были значительно более серьезными. Человек был редким видом, чье выживание было очень шатким. Без сноровки обезьяны, без шерстяного покрова кожи человек с трудом был способен избежать нападения диких зверей и в большинстве частей мира был неспособен выносить холод. У него было только два биологических преимущества: прямохождение освободило его руки, а интеллект позволил ему накапливать и передавать опыт. Постепенно эти два преимущества дали ему превосходство. Число человеческого населения намного превзошло число любого другого вида крупных млекопитающих. Но природа все еще властна распоряжаться нашими судьбами через наводнения, стихийные бедствия, эпидемии и через потребность для большинства человеческого рода нескончаемой борьбы в обеспечении каждодневного пропитания. В наши дни зависимость от внешнего мира стремительно уменьшается в результате роста научного знания. Стихийные бедствия и эпидемии все еще случаются, но мы с каждым годом узнаем все больше о том, как предотвратить их. Тяжелый труд все еще необходим, но только вследствие отсутствия у нас мудрости: если бы мы жили в мире и сотрудничестве, мы могли бы заменить тяжелый труд очень умеренными трудозатратами. С наличными возможностями современной техники, мы могли бы, везде, где бы мы перешли к мудрому руководству разума, освободиться от древних форм рабской зависимости от окружающего мира.

Но беды, которые люди навлекают друг на друга не уменьшились в такой же степени. Все еще случаются войны, гнет и тирания, чудовищная жестокость, и жадные люди все еще отбирают имущество у тех, кто менее бессердечен, чем они сами. Любовь к власти все еще создает широкое поле тирании, или же просто препятствует развитию там, где открытая тирания становится невозможной. И страх – глубокий, едва осознаваемый страх, - все еще доминирующий мотив в очень многих жизнях. Во всем этом нет никакой необходимости; нет ничего в человеческой природе, что сделало бы это зло неискоренимым. Я хотел бы подчеркнуть так сильно как только возможно, что абсолютно не согласен с теми, кто заключает из наличия у людей инстинктов борьбы, что человеческая природа требует войны или других деструктивных форм конфликта. Я твердо уверен в прямо противоположном. Я придерживаюсь того взгляда, что агрессивные инстинкты имеют место быть, но в своих вредоносных формах могут быть значительно уменьшены. Жадность к обладанию будет снижаться там, где нет угрозы бедности.

Любовь к силе может быть удовлетворена многими другими путями, которые не несут в себе вреда другим людям: путем власти над природой, происходящей из открытий и изобретений, путем выпуска книг и работ искусства, которые становятся предметами всеобщего восхищения, и путем успешного убеждения. Энергия и желание быть эффективным благотворны, если они находят правильные отдушины, и вредоносными в других случаях – как пар, который может, либо двигать поезд, либо взорвать котел.

Но если мы всерьез хотим реализовать эти возможности в жизнь, необходимы свобода инициативы во всех формах, которые не вредны для окружающих, и поощрение тех форм инициативы, которые обогащают человеческую жизнь. Мы не построим здорового общества путем воспитания покорных и запуганных людей, но только путем поощрения отваги, энтузиазма, бесстрашного стремления к новаторству, за исключением того поведения, которое может повлечь вред ближним. В мире, в котором мы обнаружили себя, возможности добра практически неограниченны, равно как и силы зла. Опасность современного мира состоит, прежде всего, в том, что мы научились понимать и контролировать с пугающей мощностью силы природы вне нас, но не те, которые заключены в нас самих». (Authority and individual).

«В общем и целом, можно сказать, что мы в самой гуще состязания между человеческими достижениями в развитии средств и человеческой глупостью в отношении целей, полученных этими средствами. При достаточном уровне глупости каждое достижение в развитие средств, которыми достигаются поставленные глупостью цели, ведет к беде. Человечество сохранилось до сих пор лишь за счет своего невежества, которое не давало ему доступа к технике; но если к глупости людей добавить знания и технику, мы не можем быть уверены, что оно сохраниться и дальше. Знание – это сила, но это такая же сила для зла, как и для добра. Отсюда следует, что если люди не поднимутся также высоко в мудрости, как они поднялись в знании, развитие знаний будет означать лишь усугубление горя. Ближайшее будущее будет либо значительно лучше, либо значительно хуже прошлого, что проясниться в следующие несколько лет», - писал Б. Рассел в работе «The impact of science on society».

По воззрениям на власть и в целом по отношению к феномену власти Бертрана Рассела можно уверено назвать анархистом, хотя сам он этот термин не любил и если употреблял, то только в отрицательном значении хаоса. Тем не менее, именно правительства, чья власть базируется на вооруженных силах и национализме, трактуется им как первопричина зла в индустриальных обществах, построенных на лжи и пропаганде. В книгах “Authority and individual” и “The impact of science on society” Рассел развивает прудоновскую мысль о федерализме, максимальной децентрализации власти и концентрации полномочий в руках региональных и профессиональных коллективов, на компетентном управлении и самоуправлении. Однако перевернутая пирамида управления Прудона только часть его предложений по реформированию социальной системы индустриального общества. Основной акцент, как и следовало ожидать, Бертран Рассел делает на систему образования и систему научного знания в обществе в целом, как поиски научного контроля альтернативного юридическому контролю, основанному на принуждении и силовых ведомствах.

В книге “Education and social order” Бертран Рассел развивает свои взгляды на систему образования, как базисный институт сохранения духовного здоровья и социальной мощи общества. Основной вопрос, которым он задается в этой работе - поиски причины распространения лжи и разрушения научного мышления с одной стороны, и поиски способов устранения этих причин и внедрения эффективных методик развития научного мышления с другой стороны.

Он приходит к выводу, что основные причины распространения лжи и отсутствия критического мышления у масс - в разделении общества на классы управляющих и управляемых, богатых и бедных, капиталистов и наемных рабочих, в отсутствии единого интернационального научного центра, который подавлял бы национализм. Другая причина - непонимание всей тяжести вреда, которое наносит сознанию детей усвоений догм и ортодоксий, какого бы происхождения они не были – христианского, как у католиков, или же марксистского, как у большевиков. Разделение на классы неминуемо ведет к намеренной дезинформации элитами масс населения в виде пропаганды национализма и насаждения ортодоксии и догмы, закрывающих сознание детей для научного мышления. Выход видится Расселу в создании единого наднационального научного центра, который координировал бы информацию в учебниках истории и других социальных наук с тем, чтобы она была максимально объективной и свободной от пропаганды национализма. Важно также так наладить процесс образования, чтобы открыть мышление детей к критическому восприятию и анализу, вместо того чтобы забивать мысль ортодоксией религии и другими догматическими доктринами. Важно изменить атмосферу в школах и в целом в учебных заведениях с тем, чтобы она из конкурентной и давящей превратилась в поддерживающую и стимулирующую инициативу и интерес. Жесткая состязательность и взаимное противостояние, закладывающееся в таких системах еще в детстве, в конечном итоге воспитывают не способных к открытости и сотрудничеству людей, надорвавшихся в годы нервных и интеллектуальных перегрузок.

В целом все теоретические поиски Рассела были направлены на обнаружение способов замены юридического и силового контроля, манипулирующего сознанием в интересах узкой правящей элиты, на научный контроль, основанный на логике, объективности, фактах и широком доступе к инициативе и духовной свободе. Это общество сбалансированного научного знания в социальной и технической сферах; общество, основанное на сотрудничестве и духовной свободе; общество, лишенное классов, пропаганды, лжи и насилия, он называл демократическим социализмом (The impact of science on society).